Мы не видим, куда тянутся наши корни. Можно читать книги, расспрашивать старших, разглядывать узоры, слушать песни — но не проживать эту культуру изнутри. Особенно остро это чувствуешь, когда истоки уходят в землю малую, о которой не кричат путеводители. Например, марийскую. Благодаря Наталье Ябековой, председателю Автономии марийцев и члену Ассоциации финно-угорских народов, эти корни находят ключ силы. И в глубине священной рощи, и в самом центре оживлённого Екатеринбурга.

Я и сама наполовину марийка: с детства краем уха слушала песни, под которые танцевал в юности отец, и марийскую речь, что связывала его с родными через сотовую связь. Но к девятнадцати поняла, как постыдно мало знаю о нашей с ним культуре. Не у всех есть возможность поехать на марийские земли, чтобы дать корням напитаться. Но, к счастью, есть те, кто приводит и создаёт это тепло в городах, в Екатеринбурге. Так я встретилась с Натальей Николаевной Ябековой. И чтобы понять, как она продвигает марийскую самобытность сегодня, мы сначала оглянулись во вчера — туда, где эта культура была не проектом и не миссией, а просто воздухом, которым дышишь с рождения.

— Я родилась в Красноуфимском районе. Своих сознательных 17 лет прожила в Юве, традиционной марийской деревне. В ней все разговаривали только на марийском. Но в нашу школу приезжали из других мест, так что обучение было на русском языке. И мне легко он давался, акцента даже не было никогда.

Когда в 17 лет уехала, отключилась от родной культуры и языка: просто не было интересно. Я даже не говорила, кто я по национальности. Сейчас, наоборот, иногда надеваю традиционное платье или подчеркиваю себя атрибутами и гуляю по улице. Разговариваю с мамой и подружками на марийском. Такое чувство, будто бы проснулось что-то родное.

— А ваши дети знают марийский?

— Я им рассказала одну историю. В школе на контрольной работе моя подруга сидела в том же ряду, но несколькими партами впереди.  Я на листочке на марийском спрашивала ответ на задание и просила одноклассников передать. Они любопытные, конечно, открывали, а прочитать не могли! Или, например, если мы куда-то пошли и нам надо посекретничать, мы с ней — по-марийски.

Сейчас, кстати, так же: хотим с мамой посекретничать, и мы с ней по-своему. Она с внуками всегда на марийском разговаривала, они понимать начали. А однажды посадили её перед собой: «Бабушка, рассказывай, как “мама”, “папа”». И самое главное, что они выучили: «Авай, камберкам пу». В переводе это «мама, конфетки дай».

Я спрашиваю: «А почему вы именно это выучили?» Они говорят: «А чтобы папа не догадался, когда мы просим конфеты». Но самое приятное, что они каждое утро мне говорят: «Поро эр» — доброе утро. «Ласкан малыза» — спокойной ночи.

Когда я их оставила у бабушки на каникулы в прошлом году, она отправила их в магазин. Они пришли, поздоровались по-марийски, сказали по-марийски, что им нужен хлеб. У продавцов челюсть отпала! Они смотрят на них и говорят: «А вы чьи дети, что вы так разговариваете? Наши здесь марийские дети уже не разговаривают, а вы с города приехали». Я почувствовала гордость.

Мы все граждане России, но наши корни уходят в разные культуры. И нужно их беречь.

— Что вам особенно дорого и интересно в марийской культуре? 

— Бабушки, когда рассказывали какие-то истории или традиции, мне казалось, что это сказки. Я маленькая была, мне нравилось наблюдать за ритуалом похорон. Задавала вопросов много: «А для чего вот это делаете? А зачем вы именно такую песню поёте?» Иногда бабуля говорила: «Наташа, ты не вовремя, давай потом». А потом уже заиграешься и забываешь.

И помню, когда хоронят людей, никто не плачет. Понятно, что мы переживаем, но всегда играет гармошка, поются песни. И мне объяснили, что душа идёт дальше — её надо проводить достойно. Чтобы она не думала, что здесь страдают, рыдают. Душа будет метаться и не уйдёт. 

Многие обычаи ушли. Например, я вышла замуж за мордвина, а не как было принято раньше — марийка за марийца. Но я всё равно передаю свой опыт, свою культуру, в которой выросла.

— А есть ли место, которое для вас символизирует эту связь поколений — то, куда вы сами возвращаетесь, чтобы почувствовать корни?

— Я помню, когда была маленькая, при коммунизме о религии вообще говорить нельзя было. А ведь наши предки ходили молиться в лес, в священную рощу. И папа мне показал два больших дерева, две сосны, огромные такие… Им лет, наверное, триста. Они стоят, знаете, как два друга или как ворота.

Захотелось возродить эту священную рощу, что выражает нашу языческую непохожесть. Я собрала всех старейшин в деревне, пригласила картов — священнослужителей. Когда начали восстанавливать, там столько ключей забило из-под земли! Я подумала: «Ну точно, значит, Богу угодно это место». Да и людям тоже. Вижу, что кто-то ленточку завязал поблагодарить, кто-то денежку положил. Выходит, место живёт.

И сейчас каждый год мы там проводим моления. Так что будут возможность и желание — приезжайте! Мы планируем на 23 июля.

— Для вас это не только личная история, но и большая общественная работа. А с чего всё началось уже здесь, в Екатеринбурге?

— Вы знаете, мы когда создали национально-культурную автономию в Екатеринбурге, а после — во всей Свердловской области, нашим первым проектом стал «Агапайрэм» на 300-летие Екатеринбурга. Это праздник Плуга.

У нас была прямая трансляция, которую посмотрело около пятнадцати тысяч человек. На праздник приехали марийцы из Перми, Башкортостана, Татарстана, Марий Эл, Челябинской и Кировской области. Представляете? Я так удивилась. Это было значимое событие, после которого нас стали особенно поддерживать. Потом мы уже создали Ассоциацию финно-угорских народов. Организовали совместный большой фестиваль.

— А как вовлекается молодое поколение?

— Мы провели новогодний калейдоскоп финно-угорских народов, который посетило много молодёжи. Ребята узнали, кто такие марийцы, кто такие удмурты, кто такие мордва. Рассказали родителям, а те, может быть, ответили: «Ой, а ты знаешь, что у тебя бабушка — марийка была?»

Если интерес не передаётся через предков, то наши мероприятия помогают его пробудить. Это дорогого стоит.

— Допустим, я хочу больше узнать о марийской культуре, может, язык выучить. Что делать?

— Вот мы насчёт этого думаем. Мы, конечно же, проводим мероприятия масштабные. Но этого мало. У меня очень большое, сильное желание открыть музей финно-угорских народов, на его базе проводить мастер-классы по вышивке, например, обучать языкам. Вот эта идея у меня зреет.

Ну а пока главное — просто интересоваться. Я вот никогда не встречалась с марийцами, не слышала о них, пока не начала нашей культурой заниматься. А сейчас столько людей вокруг, зовут на мероприятия. Когда ты начинаешь проживать культуру внутри себя, люди вокруг чувствуют и тянутся. Открываются новые знания и дороги.

— Спасибо, — ответила я привычно. А душа прошептала «Тау». На языке, который я не знаю, но который пробуждает во мне что-то родное.

Текст: Алина Сайранова
Фото: из архива Натальи, с молений в Священной роще (Красноуфимский район)