Работа, закалённая в огне: новая история инклюзивной мастерской
В керамической мастерской «ПроДобро» тихо. Звук здесь — не главное. Здесь важнее тактильность: шершавая текстура необожжённой глины, вес инструмента в ладони, концентрация, с которой палец выводит бороздку на сырой поверхности. Это место, где работают люди с инвалидностью. Для одних — это трудоустройство, для других — хобби, но для всех — это терапия, затвердевающая в готовом изделии.
До августа 2025 года в этом процессе была постоянная пауза, разрыв. Слепленная вещь неделями могла ждать своей очереди на обжиг в сторонней студии. Это означало зависимость от чужих графиков, дополнительные расходы, неопределённость. Всё изменилось с появлением собственной печи, приобретённой на грант от благотворительного фонда «Синара». Это не просто новое оборудование в углу. Это — точка сборки всего цикла. Теперь то, что создано здесь, здесь же и завершается. Процесс стал цельным, предсказуемым и экономически самостоятельным.
«Теперь мы платим только за электричество, а не за каждый сеанс обжига, — объясняет куратор проекта Екатерина Белеза. — И у нас развязаны руки: можем работать быстрее, делать больше, экспериментировать».
В мастерской занимаются люди с разными особенностями: с ДЦП, с ментальными нарушениями, глухие и слабослышащие. Глина для каждого — свой язык. Для кого-то — это борьба за контроль над моторикой, где каждый ровный край чашки становится личной победой. Для кого-то — способ выражения эмоций, минуя речевые барьеры. Важен сам процесс: материал позволяет исправить ошибку, смочить и начать заново. Это прямое, физическое обучение принятию — неидеальности материала и своей собственной.
Новая печь дала не только автономию, но и возможность расшириться. Появились занятия для учеников школы-интерната «Эхо». Для глухих и слабослышащих детей работа с объёмной пластикой становится ещё одним каналом коммуникации с миром и с самими собой.
Так мастерская делает сразу несколько вещей. Она даёт рабочие места и навыки. Она работает как арт-терапия, где через форму и фактуру прорабатываются внутренние сложности. И, наконец, она создаёт продукт — броши, тарелки, украшения, — который продаётся на городских ярмарках. Их покупают не из жалости, а потому что они — живые, сделанные вручную, с историей.
Печь здесь — не символ, а рабочий инструмент. Но её ритм — нагрев, обжиг, остывание — задаёт новый, уверенный пульс жизни мастерской. Глина обжигается, чтобы стать прочнее. Процесс творчества и труда — чтобы закалить характер. И это, пожалуй, самый важный обжиг.
До августа 2025 года в этом процессе была постоянная пауза, разрыв. Слепленная вещь неделями могла ждать своей очереди на обжиг в сторонней студии. Это означало зависимость от чужих графиков, дополнительные расходы, неопределённость. Всё изменилось с появлением собственной печи, приобретённой на грант от благотворительного фонда «Синара». Это не просто новое оборудование в углу. Это — точка сборки всего цикла. Теперь то, что создано здесь, здесь же и завершается. Процесс стал цельным, предсказуемым и экономически самостоятельным.
«Теперь мы платим только за электричество, а не за каждый сеанс обжига, — объясняет куратор проекта Екатерина Белеза. — И у нас развязаны руки: можем работать быстрее, делать больше, экспериментировать».
В мастерской занимаются люди с разными особенностями: с ДЦП, с ментальными нарушениями, глухие и слабослышащие. Глина для каждого — свой язык. Для кого-то — это борьба за контроль над моторикой, где каждый ровный край чашки становится личной победой. Для кого-то — способ выражения эмоций, минуя речевые барьеры. Важен сам процесс: материал позволяет исправить ошибку, смочить и начать заново. Это прямое, физическое обучение принятию — неидеальности материала и своей собственной.
Новая печь дала не только автономию, но и возможность расшириться. Появились занятия для учеников школы-интерната «Эхо». Для глухих и слабослышащих детей работа с объёмной пластикой становится ещё одним каналом коммуникации с миром и с самими собой.
Так мастерская делает сразу несколько вещей. Она даёт рабочие места и навыки. Она работает как арт-терапия, где через форму и фактуру прорабатываются внутренние сложности. И, наконец, она создаёт продукт — броши, тарелки, украшения, — который продаётся на городских ярмарках. Их покупают не из жалости, а потому что они — живые, сделанные вручную, с историей.
Печь здесь — не символ, а рабочий инструмент. Но её ритм — нагрев, обжиг, остывание — задаёт новый, уверенный пульс жизни мастерской. Глина обжигается, чтобы стать прочнее. Процесс творчества и труда — чтобы закалить характер. И это, пожалуй, самый важный обжиг.
